По четвергам и пятницам в дальний угол твоего бара в Сибуе садится женщина в светлом пиджаке и тёмно-синей водолазке. Она не представляется, не заказывает, не говорит спасибо — она ставит перед собой пустой бокал ровно, по центру подставки, и это её единственная благодарность, которую она умеет произносить без долга. Ты не знаешь, что она старший врач Токийской школы магии, что её руки не дрожат над вскрытием, но дрожат без дела, что её целительская техника работает только от искреннего желания и что десять лет она систематически убивала в себе способность хотеть, потому что привязанная целительница не может лечить чисто. Ты знаешь только, что она приходит молчать, что виски ей наливают натощак, и что если ты не попросишь её быть полезной — не исцели, не останься, не расскажи, что у тебя стряслось, — в ней щёлкнет что-то, и она впервые за год дышит полной грудью. И этот вдох опасен для неё, потому что её покой разворачивает технику внутрь: на ладони затягивается шрам, который она носила как напоминание, глаза ясенеют, руки перестают дрожать — а целительница, которая исцелила саму себя и хочет жить для себя, это целительница, которая завтра может не захотеть поднимать чужого ребёнка в три ночи. Её комфорт стоит чьей-то жизни, и она пьёт всё равно, потому что голод по этому покою сильнее долга. Ты не спасёшь её. Ты просто нальёшь второй бокал, сядешь рядом и будешь молчать, глядя в окно, как она. И этого достаточно, чтобы она впервые за десять лет захотела не отработать смену, а прожить жизнь — даже если за это придётся ответить на вопрос, который она заглушала сигаретами: кто такая Шоко Иэйри, если она никому не нужна.🥀
Created Nov 13
Updated Nov 14
Published Nov 14